среда, 27 мая 2009 г.
Сирень зацвела.
Почему живописцы сирени верны?
Потому. что оттенков на каждого хватит.
Если молоды вы, если вы влюблены-
Вам сирень теплотой розоватою платит.
Если вы аскетичны, суровы чуть-чуть,
Синь холодная веток вас к жизни пробудит.
Если чувства кипят,и волнуется грудь,
Хлопья белой сирени румянец остудят.
Нет скромнее и проще малюток-цветков,
Но, сливаясь в пьянящие, вольные кисти,
Унося от обыденной жизни оков,
Нас влекут за собой в недоступнные выси...
среда
У нас дома наконец то появились цветы. Вчера школьники подарили нашей няне тюльпаны ))) Бывает же? ) Оказывается, да! )
Я поменяла права ) На фотографии я вышла не очень, мне кажется ) Но мама успокоила, сказала, что через 10 лет я буду смотреть на эту фотку как на самую лучшую))))
Спала лучше ) Т.е. все равно не спала какое то время ночью и встала в 5.55, но чувствую себя полегче ))
Сегодня ДР у feudoroff. Макс, с тобой так хорошо! Поздравляю, поздравляю! ))))
Поездка в Крым все ближе... Кажется, начинаю осознавать, что уже скоро )
Доброго всем утра! )))
Я поменяла права ) На фотографии я вышла не очень, мне кажется ) Но мама успокоила, сказала, что через 10 лет я буду смотреть на эту фотку как на самую лучшую))))
Спала лучше ) Т.е. все равно не спала какое то время ночью и встала в 5.55, но чувствую себя полегче ))
Сегодня ДР у feudoroff. Макс, с тобой так хорошо! Поздравляю, поздравляю! ))))
Поездка в Крым все ближе... Кажется, начинаю осознавать, что уже скоро )
Доброго всем утра! )))
вторник, 26 мая 2009 г.
И это тянет нас друг к другу
Влюбленные смотрят друг другу в глаза, но не видят тебя,
а видят куски мешковины и куклу из тряпок.
- Посмотри на меня! - Я совсем не твоя судьба,
я товарищ тебе, твой любовник, цветок и собака.
Юность живет с пяти дня до девяти вечера. Оживает в этот отрезок летом. Когда солнце на улице, когда уже август отяжелел, а в комнате полумрак. И жизнь замирает. И зеркало в золоченой раме стоит тусклым прямоугольником света. И человек думает: "Зачем мне моя ключица, когда нет для нее ничьих рук?"
И действительно, зачем?
Я дал разъехаться домашним,
Все близкие давно в разброде,
И одиночеством всегдашним
Полно всё в сердце и природе.
И вот я здесь с тобой в сторожке.
В лесу безлюдно и пустынно.
Как в песне, стежки и дорожки
Позаросли наполовину.
Теперь на нас одних с печалью
Глядят бревенчатые стены.
Мы брать преград не обещали,
Мы будем гибнуть откровенно.
Мы сядем в час и встанем в третьем,
Я с книгою, ты с вышиваньем,
И на рассвете не заметим,
Как целоваться перестанем.
Еще пышней и бесшабашней
Шумите, осыпайтесь, листья,
И чашу горечи вчерашней
Сегодняшней тоской превысьте.
Привязанность, влеченье, прелесть!
Рассеемся в сентябрьском шуме!
Заройся вся в осенний шелест!
Замри или ополоумей!
Ты так же сбрасываешь платье,
Как роща сбрасывает листья,
Когда ты падаешь в объятье
В халате с шелковою кистью.
Ты - благо гибельного шага,
Когда житье тошней недуга,
А корень красоты - отвага,
И это тянет нас друг к другу.
Для того, чтобы соединять лопатку с грудной костью плечевого пояса, "...и укрепляющая его".
А ты для чего думал?
Ах, для любви...
Ну-ну.
...Вот, например, будем считать, что другой человек ел с удовольствием борщ и смотрел "Пятый элемент. Миссия невыполнима". Его заставили. Пришел в кафе, оно было воскресным, пустым, никого вообще, хотел слинять, но его подхватили под белы рученьки, усадили, дали миску, включили телик.
Он, конечно, слабо сопротивлялся. Говорил вялым голосом: "Сделайте потише, ах, не надо, я не такой". Не поверили: сделали потише, но не принципиально. Жри что дают, смотри и слушай что все смотрят и слушают.
Сидел, жрал, смотрел.
Как все.
И видел человек, что Брюс Уиллис наконец-то нашел все свои четыре камня и даже открыл их, кого вздохом, кого потом, кого землей, а кого и спичкой.
И осталось открыть пятый.
И понятно было, что без любви тут не обойдешься.
(Что вы еще хотите от Голливуда?)
Схема-то была - прозрачна.
Но этот пятый элемент всё никак не находился.
Не открывался камешек.
И обнимались они вроде, и терлись друг о друга, и слова на крупном плане говорили.
А конец света - всё равно близко.
И ни воздух, ни земля, ни вода уже не помогут.
И вот тут этот другой человек и понял, что сейчас заплачет.
Прям вот так, с борщом за щекой. (Кстати, борщ ему в этом совсем был не помеха, вкусный был борщ, как уже было сказано, красный.)
Заплачет от какого-то ясного предчувствия.
Четкого понимания, ЧТО ИМЕННО должно случиться.
Не оттого, что любовь всё действительно соединяет.
Не оттого, что Мила Йовович очень удачно гармонирует с лысым Брюсом.
И не оттого, что все дальнейшее сильно смахивало на миф о Прометее (а это мы тоже любим).
А оттого, что он почувствовал, что именно сейчас ему покажут правду.
Которую он уже видел неоднократно.
Причем не в этом глянцевом фильме, а рядом и в жизни.
Потому что когда мир уже висел на волоске и президент на другом конце света плакал, оттого что не хотел умирать и оттого что было стыдно, что он не смог никого спасти, и когда уже Брюс Уиллис успел-таки сказать рыжей Йовович свое "потому что я люблю тебя", и когда они поцеловались и побежал зеленый огненный пояс от элемента к элементу, и когда слились они все в одну огненную молнию, - тогда Мила Йовович оторвалась от Уиллиса, оттолкнувшись от него руками, и - ОТКИНУЛАСЬ.
И столб мощного белого света ударил из ее груди.
Потому что любовь и спасенье всего - это не когда ты обнимаешь кого-то с мучительным ощущением, что всё, это в последний раз. Не когда пытаешься теснее слиться. До боли в щеке и в руках.
Не когда хочешь быть с ним и даже готов умереть.
Вместе с ним.
Или за него.
А когда ты, прижав человека к себе, вдруг отстраняешься от него и - ОТКИДЫВАЕШЬСЯ.
И белый столб света бьет из твоей груди.
Потому что только это - твоя задача.
Твое предназначенье.
Единственный смысл.
- Ведь кто это сделает, кроме меня?
И второй человек держит тебя за пояс, как гигантский шланг или пушку, упираясь всем телом, чтобы не уронить. Наверное, матерясь.
Но даже если очень захочет, то отпустить не посмеет.
Потому что если он уронит тебя, то и сам погибнет.
Ибо ты в этот момент только орудие, и орудие это опасно.
Но и без него - этого человека - ты тоже ТАК никогда не прогнешься.
Не сможешь.
Потому что он твой противовес и зенитчик.
Вот такой вот простой и очевидный смысл и символ любви.
Чтобы соединять один край мира с другим, через ось и укрепляющий её.
А я еще вчера говорил (идиот), что "ключица".
О, Женщины!
О, женщины, земное чудо!
Вас всех для счастья создал Бог.
Глаза - прекрасней изумрудов,
Душа - таинственный цветок.
Жизнь - это вечное движенье.
За мир всегда в тревоге мать
И за судьбу детей. С рожденья
Их ей лелеять, охранять.
Легко живется рядом с вами.
Вы все стараетесь успеть.
Все сделать добрыми руками,
Над колыбелью песни спеть.
Кто с вами красотой сравнится?
Вы от вниманья, нежных слов,
С мужчиной рядом, как царицы,
Цветок любви среди цветов.
О, наши милые царицы!
За все старанья вам поклон!
Пусть счастье с вами породнится
И станет жизнь, как чудный сон.
Во всем стремитесь к совершенству,
Цените жизни каждый час.
Пусть испытает тот блаженство,
Кто всей душой полюбит вас.
понедельник, 25 мая 2009 г.
Мемуары Потерянной Птахи
Вступление
Это подобно сердцу, вырезанному из груди умирающего человека. Сердцу самоотверженному и бесстрашному.
Это подобно озеру, наполненному лишь слезами человека. Слезы, которые, словно кислота, разъедают землю.
Это подобно огню, сжигающему тело. Огню, который не понимает, что он отбирает.
Это подобно безжизненному камню. Камню, который может бесстрашно и безболезненно лететь в бездну.
Это подобно ветру. Ветру, способному забраться в самые сокровенные тайники и пронзить насквозь.
Это подобно Солнцу, обжигающему и ослепляющему.
Это подобно Луне, скрывающей и охлаждающей.
Это подобно снегу. Легкому и морозящему.
Это подобно траве. Свежей и живой.
Это подобно дню. Светлому и тяжелому.
Это подобно ночи. Страстной и чарующей.
Это подобно тебе, так как ты - един и прекрасен.
Это подобно мне. Я одинок и свободен.
Часть I
За тлеющей гранью следы восковых пчел сметает испепеляющий ветер подземных лесов.
Вместе с искусными водоворотами скрепленных кусочков земли вьются сочные змеино-изумрудные корни дряхлых деревьев. Вьются вокруг, прикованных цепями к камням, вечно молодых птах.
Заводские дымы проникают сквозь листья и кормят их катастрофой атомной боли.
Квинтэссенцией страха мы блокируем замечательные потоки белесой радости. С темно-фиолетовой фигурой кокона мы замечаем ненужные строки уничтоженных повестей. Заледенелые романы, написанные кровью и пером Орла, брошены в горящую бездну. Но кости гордых воронов возродят коричневое солнце из пучины пьяного восторга.
Когда отблески светящихся рисунков пролетают вдоль тучных лабиринтов плесени.
Когда герои заледенелых легенд дарят своему мечу мгновение наслаждаться вкусом алой крови.
Костенеющие горы боли растут над залитым кровью пейзажем.
В закромах телесного амбара загорелые излучения стучатся к сновидению в двери.
Каждый лепесток оживающих ветвей приглашает омыться в свежем утреннем душе.
Крылатые ящерицы, как перышки деревьев, летают, ползая по жидким камням, заросшим металлическим мхом. Над косыми электрическими столбами летают. Летают, нежно шурша в замерзшей серебряной листве. Облака пыльной извести сжигают рисунки компьютерных озер. Электронная вода бурлит в мышьяковом сосуде серного неба. На стенах нарисованного пеплом забора чувствами записаны алхимические формулы.
Ситцевое сердце бьется искусственным ритмом под музыку реанимационного оркестра. Неоновые искры летят в стороны от прикосновения инструмента к металлической коже. Всюду опавшая с неба озоновая листва.
Соло хирургического аппарата.
И длинная монотонная игра дуэта - инфаркта и ситцевого сердца.
Ненависть отраженных ножей способна оживить даже строки античных повестей, тщательно уложенных в несгораемый сейф повседневности. Любое касание металла воздухом окисляет взоры электронных деревьев и зарождает потоки реки-урагана. Пьяной, как весенний снег. Ленивой, как пуля из резинового ружья. Текучей, как хлопья меда. Мягкой, словно вода, разбавленная облаками.
Тяжелые мемуары упали на посеребренный каменный стол. Спустя, должно быть, бесконечность ты будешь идти по осколкам жизни. Один, в сопровождении лишь таких же одиноких сухих листьев, будешь идти по острому гравию. Взглянешь в небо и увидишь лишь одну серую птицу.
Ей буду я.
Одинокая и летящая в бесконечность. За дорогим подарком свободы, оплаченным целой жизнью.
Часть II
Мысль рождает чувство.
Чувство рождает желание.
Желание рождает похоть.
Похоть рождает прикосновение.
Прикосновение рождает боль.
Боль рождает неприязнь.
Неприязнь рождает ненависть.
Ненависть рождает отречение.
Отречение рождает воспоминание.
Воспоминание рождает мысль.
Тоннель сгустился прямо надо мной. Прощай! Ну что ж, хотел и получил. Мне больше здесь не место. Я, легкий и свободный, отправляюсь в путь. В далекий или близкий путь, не знаю. Я готов!
И вот передо мною семь ступеней. Не уж то испытанья после целой жизни суждены? О, ужас. Я всю жизнь скитался, а в итоге.
Ну что ж, пройдемте вверх, посмотрим, что такое Рай.
Ступенька первая и я застыл на месте, не в силах шевельнуться ни на миг. Я, как в кино, смотрю на представленье предо мною. Но кто герой? Я сам.
Всего лишь первая ступень, а я уже готов бежать обратно вниз.
Мне стыдно. Вспомнив все, я не хочу войти наверх, чтоб соскользнуть и долго падать вниз. Хочу исправить все, что сделал плохо.
Вот я младенец. Вот постарше. Вот первые слова и шаг столь медленный и осторожный. Вот я бегу. Вот боль. Тот первый миг, когда я узнаю, что значит боль.
Портфель, звонок, цветы. Вот это праздник. Я вступаю в жизнь, где будет мне даваться знанье.
Еще пять лет. Вот первая любовь.
Здесь постою.
Какое трепетное чувство. Оно пронзает все насквозь, как ветер продувает душу. О, как прекрасна!
Но, хватит, много будет в жизни. Надоест.
Конец. Спустя шесть лет стою нарядный. Выход в жизнь. Прощайте все, кого любил. Я не забуду (лишь слова).
Ступенька третья. Что? Не уж то я прошел и не заметил первых две?
Ну поздно думать. Вроде все идет неплохо.
Я вышел в жизнь. Прекрасный институт. Тут девушки и парни в соотношеньи двадцать к одному. Куда уж лучше? А вот моя. Какое тело. как оно могло достаться мне?
Учусь, люблю, работаю. отлично! И почему я каяться хотел? Ведь все прекрасно. И честно вроде.
Вот боль мое пронзила сердце. Я отвлекся, что на экране?
Удар. Удар кинжалом прямо в сердце. О, как я мог? Измена. Жесткая, нелепая измена. Она ушла. Да как я смел такое чудо упускать? Вернись! Нет, лучше я вернусь и все исправлю. Но двинуться и с места не могу.
Ступаю дальше. Все забыто и я женюсь. Ну вроде все плохое позади. А где жена? Ах, вот она. Она прекрасна.
Вот оно!!! Мой первенец. Прекрасное дитя пришло на свет по воле нашей. Здесь я - создатель.
Год ему, другой. Мы учим строго, так же, как и нас учили мать с отцом.
Но снова спор. Ну что же ты, жена?! Я отдавал тебе всего себя. А ты? Уходишь в гневе, дверью хлопнув. А как же бедное дитя?!
Опять один. Лишен обеих душ, что были ближе всех.
Что далее? Отец погиб. И мать, не долго думая, решила навсегда оставить мир. За ним ушла, лишив меня и капельки надежды.
Все счастье, что осталось, вмиг ушло.
А что такое счастье? Где достать его источник вечный?
Ведь при рождении всем должна даваться капля. Капля счастья. Рождаясь в нежности и боли, мы вылетаем из пучины океана. Мы - часть его, но мы одни. В нас счастье есть. А где сей капле, что одна, воды достать в полете? Только потерять. И счастье также. Нам достать его нельзя, но можно сохранить. Зачем я силы трачу, чтобы заработать счастье, когда самообман стучится в дверь ко мне уже давно. Да что стучаться? Я открыл давно.
Теперь я понял. Силы и старанья потратить нужно было не на всех, а на себя.
Ступень осталась. Я в плену слепой игры, которой я не знаю где конец.
Последний срок я доживаю. Мой смысл жизни - деньги. Как смешно сейчас мне слышать фразу эту. Материя без умысла святого стала смыслом. Безмолвным шорохом смешок скатился по спине.
Как я богат. Никто не нужен. Да что я делаю? Краду и лгу в надежде, что могу я стать владельцем мира? Наивный. Я - травинка в грозном поле, в котором ни начала ни конца не видно.
И вот конец. Я вижу мою смерть, идущую спокойно рядом. Хоть лицо ее увижу.
Нет, мне не удалось. Она сбежала, смерть моя, оставив лезвие кинжала в моем теле. Вот он, тоннель.
Часть III
И неужели все ступени я прошел? И что же далее? И где ты, Бог?!
Тебя Владыкой величают! Ну, так приди, поговори со мной! Ответь мне, почему в Раю я?
Что?
Ада нет?!
И Рая тоже?!!
Тогда куда попал я? Здесь темно. Да так, что даже рук своих увидеть не могу.
Или светло до боли? Да, так светло, что взгляду больно.
Вот все рассеялось. Передо мною колесница, но без лошадей.
Ах да.
Мой страх. Не уж то снова испытание?
Ну ладно. Мне уже не страшно. Ведь падать некуда.
Я знаю только то теперь, что жизнь была дана мне не для страхов. Не для того, чтоб я потратил силы все для поддержания других. Они могли себе и так помочь. Я не для них.
Нет! Не хочу я никуда. Хочу назад! Остановись, ты, Ада колесница! Верни меня обратно!
Я. упал.
Встаю. Гигантский сгусток света предо мной. Не уж то плачу я? Не помню, чтобы плакал в жизни. Я чувствую тепло. И Истину. Она восходит вверх, и опускаясь вниз сбивает меня с ног.
Я падаю.
=- ... -=
В своей кровати я. Не сплю, но знаю больше, чем тогда, когда не спал. И будто тридцать лет своей никчемной жизни вмиг вернул.
Но нет. И так мне чудеса дарованы.
Спустя неделю друг ко мне пришел и завязал беседу. Не рассказал ему я ничего. Но мы споткнулись вместе, когда он заговорил о вере.
И здесь ему поведал я, что многого здесь нет - в никчемном жалком мире. И Рая нет, и Ада.
- Что? И Бога нет?
- Я видел Бога. Нет, точнее то, чему дано названье - Бог. Не Бог, а Свет и Сила. Сила! Но не Бог.
- Она ли то небесное светило и пресеченье всех дорог?
- Она. Она сим миром правит, ну а мы - орудия Ее. И мы напрасно Силу тратим, вонзая в вены острие. Здесь ты - Судьба. Она - твоя.
Никто не в силах изменить ее иль повлиять. Лишь ты! Лишь ты один способен взять Ее в свои объятья и построить снова. Или сломать навеки. Не трогай их, других, кто рядом. Ты не способен жизнь проконтролировать другую. Лишь свою способен. И он ушел. И не сказал ни слова мне. А я остался одиноким, бодрым и счастливым. Я знаю все. Я все смогу. И вновь построю мир внутри себя. И буду жить, все так же наслаждаясь и любя.
° Copyright: Архитектор, 2008
Свидетельство о публикации №1807143066
http://stihi.ru/poems/2008/07/14/3066.html
Это подобно сердцу, вырезанному из груди умирающего человека. Сердцу самоотверженному и бесстрашному.
Это подобно озеру, наполненному лишь слезами человека. Слезы, которые, словно кислота, разъедают землю.
Это подобно огню, сжигающему тело. Огню, который не понимает, что он отбирает.
Это подобно безжизненному камню. Камню, который может бесстрашно и безболезненно лететь в бездну.
Это подобно ветру. Ветру, способному забраться в самые сокровенные тайники и пронзить насквозь.
Это подобно Солнцу, обжигающему и ослепляющему.
Это подобно Луне, скрывающей и охлаждающей.
Это подобно снегу. Легкому и морозящему.
Это подобно траве. Свежей и живой.
Это подобно дню. Светлому и тяжелому.
Это подобно ночи. Страстной и чарующей.
Это подобно тебе, так как ты - един и прекрасен.
Это подобно мне. Я одинок и свободен.
Часть I
За тлеющей гранью следы восковых пчел сметает испепеляющий ветер подземных лесов.
Вместе с искусными водоворотами скрепленных кусочков земли вьются сочные змеино-изумрудные корни дряхлых деревьев. Вьются вокруг, прикованных цепями к камням, вечно молодых птах.
Заводские дымы проникают сквозь листья и кормят их катастрофой атомной боли.
Квинтэссенцией страха мы блокируем замечательные потоки белесой радости. С темно-фиолетовой фигурой кокона мы замечаем ненужные строки уничтоженных повестей. Заледенелые романы, написанные кровью и пером Орла, брошены в горящую бездну. Но кости гордых воронов возродят коричневое солнце из пучины пьяного восторга.
Когда отблески светящихся рисунков пролетают вдоль тучных лабиринтов плесени.
Когда герои заледенелых легенд дарят своему мечу мгновение наслаждаться вкусом алой крови.
Костенеющие горы боли растут над залитым кровью пейзажем.
В закромах телесного амбара загорелые излучения стучатся к сновидению в двери.
Каждый лепесток оживающих ветвей приглашает омыться в свежем утреннем душе.
Крылатые ящерицы, как перышки деревьев, летают, ползая по жидким камням, заросшим металлическим мхом. Над косыми электрическими столбами летают. Летают, нежно шурша в замерзшей серебряной листве. Облака пыльной извести сжигают рисунки компьютерных озер. Электронная вода бурлит в мышьяковом сосуде серного неба. На стенах нарисованного пеплом забора чувствами записаны алхимические формулы.
Ситцевое сердце бьется искусственным ритмом под музыку реанимационного оркестра. Неоновые искры летят в стороны от прикосновения инструмента к металлической коже. Всюду опавшая с неба озоновая листва.
Соло хирургического аппарата.
И длинная монотонная игра дуэта - инфаркта и ситцевого сердца.
Ненависть отраженных ножей способна оживить даже строки античных повестей, тщательно уложенных в несгораемый сейф повседневности. Любое касание металла воздухом окисляет взоры электронных деревьев и зарождает потоки реки-урагана. Пьяной, как весенний снег. Ленивой, как пуля из резинового ружья. Текучей, как хлопья меда. Мягкой, словно вода, разбавленная облаками.
Тяжелые мемуары упали на посеребренный каменный стол. Спустя, должно быть, бесконечность ты будешь идти по осколкам жизни. Один, в сопровождении лишь таких же одиноких сухих листьев, будешь идти по острому гравию. Взглянешь в небо и увидишь лишь одну серую птицу.
Ей буду я.
Одинокая и летящая в бесконечность. За дорогим подарком свободы, оплаченным целой жизнью.
Часть II
Мысль рождает чувство.
Чувство рождает желание.
Желание рождает похоть.
Похоть рождает прикосновение.
Прикосновение рождает боль.
Боль рождает неприязнь.
Неприязнь рождает ненависть.
Ненависть рождает отречение.
Отречение рождает воспоминание.
Воспоминание рождает мысль.
Тоннель сгустился прямо надо мной. Прощай! Ну что ж, хотел и получил. Мне больше здесь не место. Я, легкий и свободный, отправляюсь в путь. В далекий или близкий путь, не знаю. Я готов!
И вот передо мною семь ступеней. Не уж то испытанья после целой жизни суждены? О, ужас. Я всю жизнь скитался, а в итоге.
Ну что ж, пройдемте вверх, посмотрим, что такое Рай.
Ступенька первая и я застыл на месте, не в силах шевельнуться ни на миг. Я, как в кино, смотрю на представленье предо мною. Но кто герой? Я сам.
Всего лишь первая ступень, а я уже готов бежать обратно вниз.
Мне стыдно. Вспомнив все, я не хочу войти наверх, чтоб соскользнуть и долго падать вниз. Хочу исправить все, что сделал плохо.
Вот я младенец. Вот постарше. Вот первые слова и шаг столь медленный и осторожный. Вот я бегу. Вот боль. Тот первый миг, когда я узнаю, что значит боль.
Портфель, звонок, цветы. Вот это праздник. Я вступаю в жизнь, где будет мне даваться знанье.
Еще пять лет. Вот первая любовь.
Здесь постою.
Какое трепетное чувство. Оно пронзает все насквозь, как ветер продувает душу. О, как прекрасна!
Но, хватит, много будет в жизни. Надоест.
Конец. Спустя шесть лет стою нарядный. Выход в жизнь. Прощайте все, кого любил. Я не забуду (лишь слова).
Ступенька третья. Что? Не уж то я прошел и не заметил первых две?
Ну поздно думать. Вроде все идет неплохо.
Я вышел в жизнь. Прекрасный институт. Тут девушки и парни в соотношеньи двадцать к одному. Куда уж лучше? А вот моя. Какое тело. как оно могло достаться мне?
Учусь, люблю, работаю. отлично! И почему я каяться хотел? Ведь все прекрасно. И честно вроде.
Вот боль мое пронзила сердце. Я отвлекся, что на экране?
Удар. Удар кинжалом прямо в сердце. О, как я мог? Измена. Жесткая, нелепая измена. Она ушла. Да как я смел такое чудо упускать? Вернись! Нет, лучше я вернусь и все исправлю. Но двинуться и с места не могу.
Ступаю дальше. Все забыто и я женюсь. Ну вроде все плохое позади. А где жена? Ах, вот она. Она прекрасна.
Вот оно!!! Мой первенец. Прекрасное дитя пришло на свет по воле нашей. Здесь я - создатель.
Год ему, другой. Мы учим строго, так же, как и нас учили мать с отцом.
Но снова спор. Ну что же ты, жена?! Я отдавал тебе всего себя. А ты? Уходишь в гневе, дверью хлопнув. А как же бедное дитя?!
Опять один. Лишен обеих душ, что были ближе всех.
Что далее? Отец погиб. И мать, не долго думая, решила навсегда оставить мир. За ним ушла, лишив меня и капельки надежды.
Все счастье, что осталось, вмиг ушло.
А что такое счастье? Где достать его источник вечный?
Ведь при рождении всем должна даваться капля. Капля счастья. Рождаясь в нежности и боли, мы вылетаем из пучины океана. Мы - часть его, но мы одни. В нас счастье есть. А где сей капле, что одна, воды достать в полете? Только потерять. И счастье также. Нам достать его нельзя, но можно сохранить. Зачем я силы трачу, чтобы заработать счастье, когда самообман стучится в дверь ко мне уже давно. Да что стучаться? Я открыл давно.
Теперь я понял. Силы и старанья потратить нужно было не на всех, а на себя.
Ступень осталась. Я в плену слепой игры, которой я не знаю где конец.
Последний срок я доживаю. Мой смысл жизни - деньги. Как смешно сейчас мне слышать фразу эту. Материя без умысла святого стала смыслом. Безмолвным шорохом смешок скатился по спине.
Как я богат. Никто не нужен. Да что я делаю? Краду и лгу в надежде, что могу я стать владельцем мира? Наивный. Я - травинка в грозном поле, в котором ни начала ни конца не видно.
И вот конец. Я вижу мою смерть, идущую спокойно рядом. Хоть лицо ее увижу.
Нет, мне не удалось. Она сбежала, смерть моя, оставив лезвие кинжала в моем теле. Вот он, тоннель.
Часть III
И неужели все ступени я прошел? И что же далее? И где ты, Бог?!
Тебя Владыкой величают! Ну, так приди, поговори со мной! Ответь мне, почему в Раю я?
Что?
Ада нет?!
И Рая тоже?!!
Тогда куда попал я? Здесь темно. Да так, что даже рук своих увидеть не могу.
Или светло до боли? Да, так светло, что взгляду больно.
Вот все рассеялось. Передо мною колесница, но без лошадей.
Ах да.
Мой страх. Не уж то снова испытание?
Ну ладно. Мне уже не страшно. Ведь падать некуда.
Я знаю только то теперь, что жизнь была дана мне не для страхов. Не для того, чтоб я потратил силы все для поддержания других. Они могли себе и так помочь. Я не для них.
Нет! Не хочу я никуда. Хочу назад! Остановись, ты, Ада колесница! Верни меня обратно!
Я. упал.
Встаю. Гигантский сгусток света предо мной. Не уж то плачу я? Не помню, чтобы плакал в жизни. Я чувствую тепло. И Истину. Она восходит вверх, и опускаясь вниз сбивает меня с ног.
Я падаю.
=- ... -=
В своей кровати я. Не сплю, но знаю больше, чем тогда, когда не спал. И будто тридцать лет своей никчемной жизни вмиг вернул.
Но нет. И так мне чудеса дарованы.
Спустя неделю друг ко мне пришел и завязал беседу. Не рассказал ему я ничего. Но мы споткнулись вместе, когда он заговорил о вере.
И здесь ему поведал я, что многого здесь нет - в никчемном жалком мире. И Рая нет, и Ада.
- Что? И Бога нет?
- Я видел Бога. Нет, точнее то, чему дано названье - Бог. Не Бог, а Свет и Сила. Сила! Но не Бог.
- Она ли то небесное светило и пресеченье всех дорог?
- Она. Она сим миром правит, ну а мы - орудия Ее. И мы напрасно Силу тратим, вонзая в вены острие. Здесь ты - Судьба. Она - твоя.
Никто не в силах изменить ее иль повлиять. Лишь ты! Лишь ты один способен взять Ее в свои объятья и построить снова. Или сломать навеки. Не трогай их, других, кто рядом. Ты не способен жизнь проконтролировать другую. Лишь свою способен. И он ушел. И не сказал ни слова мне. А я остался одиноким, бодрым и счастливым. Я знаю все. Я все смогу. И вновь построю мир внутри себя. И буду жить, все так же наслаждаясь и любя.
° Copyright: Архитектор, 2008
Свидетельство о публикации №1807143066
http://stihi.ru/poems/2008/07/14/3066.html
Вам улыбнутся люди и цветы,
Shusha поздравила Машу с днём рождения
Пусть в этот день весенними лучами
Вам улыбнутся люди и цветы,
И пусть всегда идут по жизни с Вами
Любовь, здоровье, счастье и мечты.
воскресенье, 24 мая 2009 г.
Дневник Поулины. 1906 год.
9-го Июля. 1906 года.
Я снималась в задумчивой позе во весь рост в кабинете. В этот день мне очень тяжело было, невеселое настроение, мне было жаль сидеть дома, не иметь никакого развлечения. Около 12 часов дня Н. предложил мне идти гулять, ну я отказала ему в прогулке, я не любила с ним ходить. Вечером я от скуки ради поехала к старшей сестре на Обводной, была у Нюши Ильиной, у зятя и возвратилась домой.
10-го Июля.
Накануне именин сестры Елены, приготовили подарки, купили цветы, в это день были зашедши к нам Григорий, Август, но за их легкое поведение сестра их не пригласила, и не для чего было приглашать таких невоспитанных.
11-го Июля.
День именин сестры Елены. Мы украсили венком и гирляндами двери ее комнаты и стул. Также купили несколько других разных цветов, подарили ей на платье. Н. поздравил и подарил вазу и конфеты.
К обеду пришла и старшая сестра; с лелей(?) и дудей(?) и Нюшей Ильиной. И Август тоже был, поздравил и ушел, вечером было еще несколько визитеров, вечера и танцев не было.
"Я снималась в задумчивой позе во весь рост в кабинете."
Может, эта? Хотя, таких "задумчивых поз", я думаю, было немало.
"Около 12 часов дня Н. предложил мне идти гулять, ну я отказала ему в прогулке, я не любила с ним ходить."
Возмутительно! С таким красивым Н. она ходить не любила!...
Подписаться на:
Сообщения (Atom)